Возражение известно заранее. Поздно. В пятьдесят пять книги о несбывшемся только растравляют, а жизнь всё равно прожита честно, семья, служба, внук, и жаловаться стыдно. К тому же тетрадь со стихами лежит на своём месте, и доставать её на свет незачем. Всё это правда, и спорить с ней Оракул не станет.
Он только заметит, что тетрадь до сих пор пополняется. Значит, стихи никуда не делись, просто жизнь вокруг них сложилась по-другому, и одно другому, как выяснилось, не мешает. Три книги ниже написали люди, которые это знали.
Антон Чехов · 1894
Гробовщик Яков Иванов, по прозвищу Бронза, считает убытки, а по ночам кладёт рядом с собой в постель скрипку и трогает в темноте струны. Умирая, он велит отдать её Ротшильду, флейтисту, на которого незадолго до того бросился с кулаками. Ротшильд пытается повторить то, что Яков играл на пороге, и купцы с чиновниками заставляют его играть это по десяти раз.
Константинос Кавафис · 1935
Тридцать лет, с 1892 по 1922 год, Кавафис прослужил мелким чиновником в Третьем округе ирригационного ведомства Александрии и каждое утро шёл в одну и ту же контору. Стихи он печатал на отдельных листках и в тонких брошюрах, раздавал друзьям и родным, а в продажу не отдал ни одной книги. Около трети написанного при его жизни не напечатали вовсе. Собрание, по которому его читают теперь, вышло в 1935 году, через два года после его смерти. В «Итаке» он просит, чтобы путь был долгим, и не спешить к острову: остров уже дал главное, саму дорогу. Пишет это человек, который тридцать лет ходил в одну контору. Читать его лучше по одному стихотворению за вечер, особенно тому, кто сам служил: контора, улица, поздний час у Кавафиса и есть материал. Выбирать между жалованьем и стихами он не стал. Жил и тем, и другим.
Кадзуо Исигуро · 1989
Дворецкий Стивенс едет на запад Англии на «форде», который одолжил ему новый хозяин, американец мистер Фаррадей. На пирсе в Уэймуте незнакомец говорит ему, что вечер лучшая часть дня. Стивенс решает к возвращению научиться шутить, как того хочет хозяин.